Насилие над детьми в 19м веке: Англия

 

Насилие над детьми в 19м веке: Англия, детская проституция

 
Теоретически, до 1875 года возраст согласия для девочек начинался в 12 лет. В 1285 году, во время правления Эдуарда Первого, изнасилование стало тяжким уголовным преступлением (felony), которое могло повлечь за собой суровую кару, включая смертную казнь. Но половая связь с ребенком, не достигшим 12 лет, считалась проступком (misdemeanor). В 1576 году, во времена Елизаветы Первой, половой акт девочкой, не достигшей 10 лет, был приравнен к изнасилованию. Возраст согласия оставался прежним, 12 лет. Иными словами, половой акт с девочкой в возрасте от 10 до 12 лет все еще считался проступком. Это подтвердили и парламентские акты от 1828го и 1861го года. 
 
В 1875 году Парламент поднял возраст согласия на 1 год. Теперь половой акт с девочками в возрасте до 12 лет стал тяжким преступлением, а половой акт с девочками 12-13 лет – проступком. Понадобилось еще 10 лет, чтобы Парламент, после многочисленных слушаний, утвердил новый возраст согласия – 16 лет. Огромную роль в борьбе за повышение возраста согласия сыграла деятельность журналиста Уильяма Стэда, опубликовавшего в 1885 году статью под громким названием “The Maiden Tribute of Modern Babylon” (“Детское Жертвоприношение в Современном Вавилоне.”)
 
Расценки на малолетних проституток варьировались от 5 до 40 фунтов. По словам двух сводниц, посуливших Стэду 9 девственниц, если клиент платил девушке 5 фунтов, они оставляли себе 1 фунт. В некоторых случаях они могли прикарманить всю выручку. Например, за некую Нэнси клиент заплатил 10 фунтов. По мнению сводниц, Нэнси была совсем дурочкой и тут же растранжирила бы деньги, накупила себе уйму одежды. Естественно, ее родители и хозяева сразу бы догадались, что дело неладно. Поэтому сводницы оставили деньги себе, а девочке подарили чепчик, платье и пару туфель. Это ведь для ее же блага, уж они-то лучше распорядятся деньгами!
 
Когда журналисту Стэду наконец привезли двух обещанных девственниц, ему удалось их разговорить. Одной из них уже исполнилось 18. Ее отец умер, мать запила, а сама она служила помощницей повара в отеле. Как заявила девушка, она знала, на что идет, и была полностью готова “пасть.” За ее услуги, сводницы пообещали ей 2 фунта 10 шиллингов. Боли она не боялась и, кроме того, была уверена, что не забеременеет, потому что сводница сказала, что после первого раза не беременеют. Во время беседы, она успокаивала себя, повторяя, что честных девушек все равно почти не осталось. 
 
Оставив девушку в покое, Стэд обратился к ее “коллеге,” которая ждала его в другой комнате. Ею оказалась милая, хотя и простоватая, девушка 16ти лет. Ее отец был сумасшедшим, мать работала уборщицей, сама она подрабатывала шитьем, за что и получала 5 шиллингов в неделю. За потерю девственности ей посулили два фунта. Заметив, что девушка сильно нервничает и кусает губы, чтобы не расплакаться, Стэд спросил, понимает ли она, на что идет. Она ответила, что понимает, только очень стесняется раздеваться. Как и предыдущая девушка, она была уверена, что не забеременеет после первого раза. Но даже после того, как Стэд предупредил ее о возможной беременности, она согласилась продолжать. Между ними состоялся следующий диалог:
 
Девушка: Мы очень бедны. Мама ничего про это не знает. Она подумает, что деньги мне дала знакомая мисс N. Ей очень нужны деньги.
Стэд: Послушай, если я соблазню тебя, ты заработаешь 2 фунта, но в таком случае потеряешь девственность, согрешишь, запятнаешь свою репутацию. У тебя может родиться ребенок, на которого придется тратить все жалование. Но если ты откажешься, я дам тебе 1 фунт. Что ты выбираешь?
Девушка: Пожалуйста, сэр, я согласна, чтобы вы меня соблазнили.
Стэд: Но тогда тебя ожидает боль, и порок, и стыд, и падение. Ты можешь даже закончить дни на улице – и все это из-за одного фунта?
Девушка (в слезах): Да, сэр, мы очень бедны. 
 
Из этого разговора Стэд заключил, что даже в свои 16 лет девушка не могла просчитать последствия своих поступков, и тем не менее в глазах закона она считалась взрослой!
 
Но даже если эти две девицы лишь смутно представляли, что именно включает в себя потеря девственности, они приехали к Стэду добровольно. Никто их опиумной настойкой не опаивал и к кровати не привязывал. Но журналист задался целью доказать, что в благополучной Англии действительно можно купить девственницу за 5 фунтов, изнасиловать ее, а после продать в бордель на Континент. Джозефина Батлер и Брамвелл Бут, член Армии Спасения, познакомили Стэда с Ребеккой Джаретт, бывшей проституткой и содержательницей борделя. Именно она и стала посредницей в покупке живого товара. Вместе со своей бывшей подругой, сводницей Нэнси Браутон, она отправились к Элизабет Армстронг, проживавшей на западе Лондона. Миссис Армстронг, жена трубочиста, была алкоголичкой. Поэтому когда женщины предложили ей 5 фунтов за ее дочь, 13летнюю Элайзу (в статье Стэд называет ее “Лили”), мать с радостью согласилась. Сводницы сообщили ей стандартную ложь – мол, девочка будет служить горничной у богатого пожилого джентльмена. Фактически, это был эквивалент современного объявления о “высокооплачиваемой работе заграницей,” для которой не требуется ни виза, ни знание языка. Подразумевалось, что у миссис Армстронг не останется сомнений, как именно Элайза будет прислуживать своему благодетелю. Тем не менее, мать согласилась, и девочка уехала вместе со сводницами.
 
Следующей остановкой на их пути был домик акушерки. Обследовав девочку и выдав ей справку о девственности, акушерка покачала головой – мол, она совсем маленькая и хрупкая, ей будет очень больно. Тогда Джаретт купила у нее бутылку хлороформа. В прежние дни, сама она хлороформом не пользовалась, предпочитая ему лауданум, поэтому чуть было не велела Элайзе выпить жидкость. К счастью, додумалась сама попробовать, а когда защипало язык, поняла, что внутрь хлороформ лучше не употреблять. Девочку она отвезла в бордель, усыпила ее, и пошла за Стэдом. Тот нервничал так сильно, что выпил целую бутылку шампанского, хотя по жизни был трезвенником. В таком виде он вошел в комнату к Элайзе и стал дожидаться, когда же она выйдет из ступора. Придя в себя, девочка заметила незнакомца и закричала, “Помогите, в моей комнате мужчина!” Журналист тут же покинул комнату, посчитав, что символический акт насилия состоялся. Элайзу передали с рук на руки Брамвеллу Буту, который увез ее во Францию и оставил на попечении знакомой семьи. 
 
Двадцать третьего октября 1885го года, Стэд и его помощники – Ребекка Джаретт и Брамвелл Бут, - в так же акушерка и еще две женщины предстали перед судом по обвинению в похищении Элайзы Армстронг. От адвоката Стэд отказался. Как он признал во время своей речи, подвело его именно отсутствие документов (ох, надо было брать пример с тех двух сводниц!) Ребекка Джаретт не только не спросила согласия отца, но и не удосужилась составить договор с матерью. А без подписей все и правда выглядело так, будто она ввела мать в заблуждение и чуть ли не насильно увела девочку. Хотя остальных помощников Стэда оправдали, но сам журналист, Ребекка Джаретт, и акушерка были признаны виновными в похищении и сводничестве. Вот уж и правда, за что боролись, на то и напоролись. Обеих женщин приговорили к 6 месяцам тюрьмы, Стэда – к 3м. Срок он отбывал в тюрьме Холлоуэй, где с ним обращались скорее как с почетным гостем, чем с заключенным. Отбыв свой срок, который Стэд называл “приятными каникулами,” он вернулся к журналисткой деятельности. Элайзу Армстронг вернули заботливым родителям, а Ребекка Джаретт продолжила работать в Армии Спасения.

ЧИТАТЬ О ДРУГОМ

Загрузка...